22f2b34b

Заяц Владимир - Опыты, Век Xx



Владимир Заяц
Опыты. Век XX
Тому, кто не постиг науки добра,
всякая иная наука приносит лишь вред.
М.Монтень
Утро было пронзительно холодное, беспощадно ясное. Небо ярко синело;
белесое, точно заледеневшее, солнце излучало, казалось, не тепло, а холод.
Изо рта идущих колонной людей вырывался пар. Шли молча, не было сил
переговариваться. Да и не стоило бессмысленно рисковать. Охранники, идущие
по краям, тоже устали и, с ненавистью зыркая на пленных, злобно ворчали.
Того и гляди, за любую оплошность пулю в затылок всадят, а то и просто
прикладами до смерти забьют. Достаточно просто оступиться.
Иван старался ступать экономнее, невысоко поднимая ноги. Он почему-то
вспомнил такой же или чуть более теплый день, когда их подвергли так
называемой санобработке. Военнопленных стригли и мыли в дощатом,
продуваемом пронзительным ветром бараке, а затем в одних сапогах - тогда у
некоторых еще были сапоги - заставляли бежать почти два километра до
территории концлагеря. Многие не выдерживали, падали. Их сноровисто
добивали выстрелами в упор и заставляли стаскивать трупы поближе к
крематорию.
Тогда охрана была добродушнее, если так вообще можно сказать о палачах.
Немцы наступали и надеялись на скорую победу. Один из охранников, толстый
и всегда веселый, видя остекленевший взгляд Ивана, позволял себе
снисходить до шутки с будущим рабом. Посмеиваясь и коверкая слова, говорил
Ивану:
- Искать уходить нельзя. Выход нет отсюда. - Тут он надувал щеки и,
указывая на крематорий, заканчивал: - Пуф! Выход есть только через труба.
Как дым.
Довольный "удачной" шуткой, гоготал. Насмеявшись вдоволь, объяснял
смысл сказанного напарнику, тощему и медлительному. Тот, не меняя
выражения лица и пристально глядя на Ивана, скалил крупные желтые зубы и
выдыхал нутром:
- Гэ-гэ-гэ.
Толстый остряк смеялся снова. За компанию.
Сзади раздался глухой стук от падения тела, потом брань охранника.
Иван, обернувшись, увидел, как упавший бессильно сучит руками и ногами по
заледеневшей земле, тщетно пытаясь встать. Иван и еще несколько человек
бросились на помощь товарищу, но охранник был ближе. Раздался сухой треск
выстрела...
Грубый окрик загнал пленных в колонну, и снова поплыла, покачиваясь,
земля под ногами. И снова потекли воспоминания о недавнем прошлом...
Переезд в очередной лагерь. Сколько их уже было?! Вагон, битком набитый
больными, истощенными людьми. В лагере заставили сбивать ящики для
снарядов. Свирепствовали уголовники - капо, сводили с ума трехкратные
аппель-проверки с диким воем сирен. Овчарки-людоеды, хрипя, рвались с
поводка к людям в полосатой одежде. Иногда, будто бы случайно, собаки
срывались с поводков. Охранников это очень забавляло.
Тот лагерь располагался на территории бывшего кирпичного завода, в
котловане. Поначалу для пленных не было даже бараков, и людям приходилось
голыми руками рыть себе в стене котлована ямы-убежища, срывая ногти,
пятная кровью сухую глину.
Но даже в таких условиях люди старались помочь друг другу: отдавали
ослабевшим часть своего пайка, носили на руках в команду и назад. С
уголовниками, выбившимися в "начальство", боролись сообща. Загадочной,
например, для немцев была смерть одного из особо рьяных, начавшего свою
"карьеру" с выселения из ямы-убежища прежнего обитателя. Ночью земля
оврага в том месте по непонятным причинам осела и погребла в своей толще
предателя.
Куда же теперь? Странно, почему из их лагеря отобрали только семь
человек? И почему отбор проводили врачи? Расспрашив