22f2b34b

Заяц Владимир - Марсианский Сувенир



Владимир Заяц
Марсианский сувенир
Поверхность планеты показывалась с высоты в несколько километров. Там,
где находились поселки, мерцали огоньки - такие крошечные по сравнению с
огромной дугой горизонта.
- Вот куда мы двинем! Неплохой пикничок получится, - коротко хохотнул
Айет и ткнул толстым пальцем в сторону экрана. - Сдохнут все от зависти.
- Динь-динь, - зазвенели серебряные колокольцы.
- О-о-о! Э-ге-ге! - Айет ревел во все горло мелодию из популярного
шлягера. - Вот так. Точно! Это подойдет! Или нет? О-го-го! Э-ге-ге! - Он
примерил еще один галстук - темно-коричневый - и, раздвигая в улыбке
толстые, словно намасленные губы, авторитетно заявил: - Этот подойдет. Под
цвет глаз. Так меня еще мама учила.
- Лучше бы тот оставил: красный. Под цвет физиономии. - Мидия,
склонившаяся над раскрытым чемоданом, не могла удержаться от ехидного
замечания.
Каждый раз, когда она пристальнее вглядывалась в мужа, ей приходило на
ум, что человек есть противоестественная помесь свиньи и обезьяны. Бог ты
мой, эти уши и щетина...
Айет швырнул огрызок яблока на мозаичный стол и, вытерев мокрую пятерню
о широкие парусиновые штаны (крик моды в этом сезоне), подхватил ее за
талию. Он закружил Мидию по комнате и снова заревел:
- О-о-о! Э-ге-ге!
Музыкальная шкатулка, вмонтированная в мозаичный стол, от сотрясения
сработала и стала бодро, с судорожной поспешностью наигрывать нечто
удивительно знакомое.
Мидия, чувствуя мощь этой мясистой руки, энергию этого сильного тела, в
сладкой истоме полуприкрыла глаза. "Нет, все-таки он настоящий мужчина. И
он очень мил..." А дальше были уже не мысли, а теплая нега расслабившегося
тела.
- Динь-динь, - зазвенели серебряные колокольцы.
- А-а-а, - печально запели невидимые голоса.
Холодный оранжевый шар Солнца быстро и неотвратимо вспучивался над
горизонтом.
У подъезда их ждала шикарная спортивная машина. Непомерно широкий
капот, крутые обводы выдавали мощь этого авточудовища.
- Двадцать цилиндров! - любил похвастать перед приятелями Айет.
- И всего два места? - поначалу изумлялись те. - Хотя бы три, четыре.
Чтобы вся семья...
Услышав слово "семья", Мидия вздрагивала и бледнела. Но Айет, как бы
ненароком, клал руку ей на плечо, и она снова розовела, начинала
улыбаться, словно очнувшись ото сна.
- Нам это ни к чему! - рокочущий бас Айета убеждал самой интонацией и
мощью, заключенной в нем. - Я и она, - кивал он на жену, - вот и вся
семья.
Мидия опять вздрагивала. Айет, ощутив это, тяжелее давил ей на плечо и
говорил наставительно:
- Дети... Они не нужны. Вы и сами понимаете. Они не более чем паразиты
на родительском теле. Но я не буду продолжать. - Он улыбнулся, давая
понять, что умолкает, щадя чувства приятелей, имеющих детей, а вовсе не
потому, что ему не хватает аргументов.
Они стояли лицом к лицу с гостями и улыбались. Айет - широкой уверенной
улыбкой. Мидия - насилуя лицо улыбкой, похожей на гримасу. Но мало-помалу
уверенность мужа передавалась ей самой, и становилось ясно, что он
абсолютно прав. И уходила в глубину, затаивалась непонятная горечь.
А приятели, не выдержав напора несокрушимых улыбок, опускали глаза. И в
самом деле, возразить было нечего. Дети часто, ой как часто доставляли
огорчения. Правда, были маленькие радости. Но они после высказывания Айета
казались мелкими и неуместными для примера. И разговор автоматически
переходил на другую тему.
- Динь-динь, - зазвенели серебряные колокольцы.
- А-а-а, - тонко и печально запели невидимые голоса.
Холодн