22f2b34b

Зайцев Михаил - Жесткий Контакт



Михаил Зайцев
Жесткий контакт
Заговор тайного мирового правительства или злокозненная проделка инопланетных пришельцев — что именно стало причиной появления в небе ЗНАКА, так и осталось неизвестным. Зато результатом стала Всемирная Трехдневная война.

И хотя вытатуированный на груди ЗНАК обеспечивал полную неуязвимость от огнестрельного оружия, количество страха в мире не уменьшилось. Даже наоборот. А самым страшным местом на Земле стали затерянные в сибирской тайге Дикие Земли...
Раз, два, три сержанта и лейтенант. Милицейский квартет бдит у воспетой всеми, кому не лень, ограды Летнего сада. Оно и понятно — ночью, тем более “белой”, тем паче в нынешний исторический период, архитектурный шлягер города на Неве приходится охранять.

И все равно забавно — ограда под охраной. Нелепица, ежели вдуматься.
Менты с профессиональной подозрительностью смотрят на меня, а я рассматриваю позолоченный венец собора Святых Петра и Павла. Странное дело — иголка шпиля Петропавловки многие годы колола сердце, вызывая ностальгические спазмы, но до текущей минуты я ни разу не задумывался, отчего у православного собора столь откровенно лютеранский вид?

Досужий вопрос, ответ на который известен каждому, взбаламутил воображение, и я живо представил, как молодой царь Петр теряет интерес к немецкой слободе и крутится среди купцов-китайцев, как больной реформами Петр Алексеевич едет учиться мудрости в Поднебесную, как, вернувшись, прорубает в Европу окно с восточными наличниками. Я живо представил город на Неве, выстроенный по плану китайских зодчих, быстрые джонки в северных водах Ладоги, бояр, осваивающих тонкости конфуцианских церемоний.

Воображение потянуло за уголки губ, и я улыбнулся, как раз проходя мимо милицейского патруля. Лейтенант открыл было рот, дабы попросить документы для рутинной проверки, однако, посчитав мою улыбку за молчаливый знак приветствия, сконфуженно произнес: “Здравия желаю” — и отвел глаза.

Культурный летеха, поди ж ты, с университетским образованием. Встречаются и такие. Но редко. Впрочем, мой вид собьет спесь с любого мента. (Оговорюсь на всякий случай в скобках — почти с любого.) На мне форма офицера ВВС, в левой руке чемоданчик-“дипломат”, в правой — старушечья палка-клюка, купленная вчера перед отъездом в аптеке.

Обличье военного летчика с клюкой смущает, не правда ли? Сразу же возникают ассоциации с “горячими точками”, с ограниченным контингентом, с зенитными ракетами и парашютными стропами.

Мужчина в форме пренепременно проникнется к раненому летчику невольным сочувствием, а гражданский человек зябко поежится, глядя на крылышки в петлицах и палку в руке. Меня по определению должны уважать, и меня уважают.

Правда, я немного староват для маскарадного костюма летчика, и фальшивое звание у меня не по возрасту скромное, но здесь это не страшно. Здесь сойдет.

В просвещенном и комплексующем городе, разжалованном из настоящих Столиц в утешительное “Столица Культуры”, относительная нестандартность типажа позволительна. Печорина с седыми висками земляки Достоевского воспримут как должное.
Между тем если и найдется мент (оговоренный в предыдущий скобках), который возжаждет придирчиво и въедливо, что называется — по полной программе, без всяких сантиментов и достоевщины проверить мои бумаги, что ж — ради бога! Пущай проверяет, документы в полном ажуре.

Печатям позавидует и Джеймс Бонд, а устная легенда заморочит и майора Пронина. Даже с настоящим авиатором я вполне смогу поддержать профессиональный разговор минут эдак десять-пятнадцать.